Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам сказать,
Он знал довольно по-латыни,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В
конце письма поставить vale,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Энеиды два стиха.
Он рыться не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания
земли;
Но дней минувших анекдоты,
От Ромула до наших дней,
Хранил он в памяти своей.
А между тем в других
концах города очутилось у каждого из членов по красивому дому гражданской архитектуры: видно, грунт
земли был там получше.
Не без радости был вдали узрет полосатый шлагбаум, дававший знать, что мостовой, как и всякой другой муке, будет скоро
конец; и еще несколько раз ударившись довольно крепко головою в кузов, Чичиков понесся наконец по мягкой
земле.
Это, выходит, просто: Андроны едут, [Андроны едут — выражение, употребляемое как синоним чепухи (андроны — телеги с жердями,
концы которых тащатся по
земле и производят шум).] чепуха, белиберда, сапоги всмятку! это просто черт побери!..
А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по
земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном
конце, мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного счастия, потому, что знаем его невозможность и равнодушно переходим от сомнения к сомнению, как наши предки бросались от одного заблуждения к другому, не имея, как они, ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя и истинного наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с людьми или с судьбою…
Тут втягивает; тут
конец свету, якорь, тихое пристанище, пуп
земли, трехрыбное основание мира, эссенция блинов, жирных кулебяк, вечернего самовара, тихих воздыханий и теплых кацавеек, натопленных лежанок, — ну, вот точно ты умер, а в то же время и жив, обе выгоды разом!
Минуты две продолжалось молчание. Он сидел потупившись и смотрел в
землю; Дунечка стояла на другом
конце стола и с мучением смотрела на него. Вдруг он встал...
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но собрал старый весь дух свой и сказал: «Не жаль расстаться с светом. Дай бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до
конца века Русская
земля!» И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим старцам, как умеют биться на Русской
земле и, еще лучше того, как умеют умирать в ней за святую веру.
В
конце сентября был свезен лес для постройки двора на отданной артели
земле, и было продано масло от коров и разделен барыш.
— Ведь вы, может быть, не знаете, — продолжал он, покачиваясь на обеих ногах, — у меня там мужики на оброке. Конституция — что будешь делать? Однако оброк мне платят исправно. Я бы их, признаться, давно на барщину ссадил, да
земли мало! я и так удивляюсь, как они
концы с
концами сводят. Впрочем, c’est leur affaire [Это их дело (фр.).]. Бурмистр у меня там молодец, une forte tête [Умная голова (фр.).], государственный человек! Вы увидите… Как, право, это хорошо пришлось!
Взлетела в воздух широкая соломенная шляпа, упала на
землю и покатилась к ногам Самгина, он отскочил в сторону, оглянулся и вдруг понял, что он бежал не прочь от катастрофы, как хотел, а задыхаясь, стоит в двух десятках шагов от безобразной груды дерева и кирпича; в ней вздрагивают, покачиваются
концы досок, жердей.
Когда Корвин желал, чтоб нарядные барышни хора пели более минорно, он давящим жестом опускал руку к
земле, и
конец тяжелого носа его тоже опускался в ложбинку между могучими усами.
Аккуратный старичок ходил вооруженный дождевым зонтом, и Самгин отметил, что он тыкает
концом зонтика в
землю как бы со сдерживаемой яростью, а на людей смотрит уже не благожелательно, а исподлобья, сердито, точно он всех видел виноватыми в чем-то перед ним.
Самгин наблюдал шумную возню людей и думал, что для них существуют школы, церкви, больницы, работают учителя, священники, врачи. Изменяются к лучшему эти люди? Нет. Они такие же, какими были за двадцать, тридцать лег до этого года. Целый угол пекарни до потолка загроможден сундучками с инструментом плотников. Для них делают топоры, пилы, шерхебели, долота. Телеги, сельскохозяйственные машины, посуду, одежду. Варят стекло. В
конце концов, ведь и войны имеют целью дать этим людям
землю и работу.
— Туробоев — выродок. Как это? Декадент. Фин дэ сьекль [
Конец века (франц.).] и прочее. Продать не умеет. Городской дом я у него купил, перестрою под техническое училище. Продал он дешево, точно краденое. Вообще — идиот высокородного происхождения. Лютов, покупая у него
землю для Алины, пытался обобрать его и обобрал бы, да — я не позволил. Я лучше сам…
— Вспомните-ко вчерашний день, хотя бы с Двенадцатого года, а после того — Севастополь, а затем — Сан-Стефано и в
конце концов гордое слово императора Александра Третьего: «Один у меня друг, князь Николай черногорский». Его, черногорского-то, и не видно на
земле, мошка он в Европе, комаришка, да-с! Она, Европа-то, если вспомните все ее грехи против нас, именно — Лихо. Туркам — мирволит, а величайшему народу нашему ножку подставляет.
Он вышел на огород и колом ощупал
землю.
Земля раскисла. Мужик пошел в лес. В лесу на лозине уже надулись почки. Мужик и подумал: «Дай обсажу огород лозиной, вырастет — защита будет!» Взял топор, нарубил десяток лозиннику, затесал с толстых
концов кольями и воткнул в
землю.
Как забрал Ермак всю эту
землю, послал Ермак посла к Строгановым и письмо. «Я, говорит, Кучума город взял, и Маметкула в плен забрал, и весь здешний народ под свою руку привел. Только казаков много истратилось. Присылайте народа, чтобы нам веселее было. А добра в здешней
земле и
конца нет». И послал он дорогих мехов: лисиц, куниц и соболей.
Прошло лет 20-ть. Строгоновы-купцы еще сильнее разбогатели, и мало им стало той
земли на 140 верст. Захотели они еще более
земли. Верст за 100 от них были высокие горы Уральские, и за этими горами, прослышали они, есть прекраснейшая
земля, и
земле той
конца нет. Владел этой
землей сибирский князек Кучум. Кучум в прежнее время покорился царю русскому, а потом стал бунтовать и грозил разорить Строгоновские городки.
Нередко бывало по всему миру, что
земля тряслась от одного
конца до другого: то оттого делается, толкуют грамотные люди, что есть где-то близ моря гора, из которой выхватывается пламя и текут горящие реки.
За Киевом показалось неслыханное чудо. Все паны и гетьманы собирались дивиться сему чуду: вдруг стало видимо далеко во все
концы света. Вдали засинел Лиман, за Лиманом разливалось Черное море. Бывалые люди узнали и Крым, горою подымавшийся из моря, и болотный Сиваш. По левую руку видна была
земля Галичская.
Церковь же есть воистину царство и определена царствовать и в
конце своем должна явиться как царство на всей
земле несомненно — на что имеем обетование…
Верь до
конца, хотя бы даже и случилось так, что все бы на
земле совратились, а ты лишь единый верен остался: принеси и тогда жертву и восхвали Бога ты, единый оставшийся.
Все дальше и дальше должно идти, к
концу, к пределу, к выходу из этого «мира», из этой
земли, из всего местного, мещанского, прикрепленного.
Сильный дождь лил недолго. Туча частью вылилась, частью пронеслась, и на мокрую
землю падали уже последние прямые, частые, мелкие капли. Солнце опять выглянуло, всё заблестело, а на востоке загнулась над горизонтом не высокая, но яркая с выступающим фиолетовым цветом, прерывающаяся только в одном
конце радуга.
Никто не занимался ни огородничеством, ни хлебопашеством, никто не сеял, не жал и не собирал в житницы, но все строили дома, хотя бы и в долг; все надеялись на то, что пост Ольги в
конце концов будет городом и захваченная
земля перейдет в собственность, после чего ее можно будет выгодно продать.
Начинала всходить луна. И на небе и на
земле сразу стало светлее. Далеко, на другом
конце поляны, мелькал огонек нашего бивака. Он то замирал, то как будто угасал на время, то вдруг снова разгорался яркой звездочкой.
День близился к
концу. Солнце клонилось на запад, от деревьев по
земле протянулись длинные тени. Надо было становиться на ночь. Выбрав место, где есть вода, мы стали устраивать бивак.
Я помогал ему, как мог. Мало-помалу
земля стала отваливаться, и через несколько минут корень можно было рассмотреть. Он был длиною 11 см, с двумя
концами, значит — мужской. Та к вот каков этот женьшень, излечивающий все недуги и возвращающий старческому телу молодую бодрость жизни! Дерсу отрезал растение, уложил его вместе с корнем в мох и завернул в бересту. После этого он помолился, затем надел свою котомку, взял ружье и сошки и сказал...
Раньше страшного и трагического
конца мира — говорит ее тихий и несмелый голос, прежде чем мир содрогнется предсмертной мукой, сверкнет на
земле и луч Преображения, явлено будет, хотя в кратком предварении, Царство Христа на
земле, к этому ведет вся история, как своему пределу.
Господь не «уснул» только, как Лазарь (или дочь Иаира), но Он до
конца вкусил смерть, сошел во ад, прошел все грани загробной жизни в тридневное свое пребывание в недрах
земли.
Воплотившийся Бог до
конца разделил судьбу испорченного грехом мира и человека, до крестной муки и смерти [«На
землю сшел еси, да спасеши Адама, и на
земли не обрет сего, Владыко, даже до ада снизшел, еси ищай» (Утреня Великой Субботы, Похвалы, статья первая, ст. 25).], и все отдельные моменты земной жизни Спасителя представляют как бы единый и слитный акт божественной жертвы [Интересную литургическую иллюстрацию этой мысли мы имеем в том малоизвестном факте, что богослужения пред Рождеством Христовым включают в себя сознательные и преднамеренные параллели богослужению Страстной седмицы, преимущественно Великой Пятницы и Субботы, и отдельные, притом характернейшие песнопения воспроизводятся здесь лишь с необходимыми и небольшими изменениями.
Абсолютный ее идеал дан в христианстве, где обещано, как предварение, «тысячелетнее царство Христово» [См.: Откр. 20:6.] на этой
земле, а за порогом этого зона — «царствие Его, которому не будет
конца» [Неточная цитата из Евангелия от Луки: «Царству Его не будет
конца» (1:33).].
С помощью моего нового приятеля я поднялся к окну. Отвязав ремень, я обвил его вокруг рамы и, держась за оба
конца, повис в воздухе. Затем, отпустив один
конец, я спрыгнул на
землю и выдернул ремень. Валек и Маруся ждали меня уже под стеной снаружи.
К
концу тяжелой эпохи, из которой Россия выходит теперь, когда все было прибито к
земле, одна официальная низость громко говорила, литература была приостановлена и вместо науки преподавали теорию рабства, ценсура качала головой, читая притчи Христа, и вымарывала басни Крылова, — в то время, встречая Грановского на кафедре, становилось легче на душе. «Не все еще погибло, если он продолжает свою речь», — думал каждый и свободнее дышал.
Реалистическое творчество было бы преображением мира,
концом этого мира, возникновением нового неба и новой
земли.
Трофимов(Пищику). Если бы энергия, которую вы в течение всей вашей жизни затратили на поиски денег для уплаты процентов, пошла у вас на что-нибудь другое, то, вероятно, в
конце концов вы могли бы перевернуть
землю.
«От востока
земли сия воссияет», — говорит отец Паисий. «Сие и буди, буди, хотя бы в
конце веков».
Лишь под
конец жизни он разочаровался в теократии и возможности Царства Божьего на
земле.
С утра до вечера мы с ним молча возились в саду; он копал гряды, подвязывал малину, снимал с яблонь лишаи, давил гусеницу, а я всё устраивал и украшал жилище себе. Дед отрубил
конец обгоревшего бревна, воткнул в
землю палки, я развесил на них клетки с птицами, сплел из сухого бурьяна плотный плетень и сделал над скамьей навес от солнца и росы, — у меня стало совсем хорошо.
Бабушка заплакала, спрятав лицо в
конец головного платка. Мужики, согнувшись, торопливо начали сбрасывать
землю в могилу, захлюпала вода; спрыгнув с гроба, лягушки стали бросаться на стенки ямы, комья
земли сшибали их на дно.
Вечерами над заводом колебалось мутно-красное зарево, освещая
концы труб, и было похоже, что трубы не от
земли к небу поднялись, а опускаются к
земле из этого дымного облака, — опускаются, дышат красным и воют, гудят.
Я пошел в сад и там, в яме, увидал его; согнувшись, закинув руки за голову, упираясь локтями в колена, он неудобно сидел на
конце обгоревшего бревна; бревно было засыпано
землею, а
конец его, лоснясь углем, торчал в воздухе над жухлой полынью, крапивой, лопухом.
Дерсу взял палочку, застругал ее и воткнул в
землю; рядом с нею он воткнул прутик, согнул его и надломленный
конец направил в ту сторону, куда надо идти.
Тут же стояли древесные пни, вкопанные в
землю острыми
концами и корнями кверху.
Он принес дуплистое дерево и положил его на
землю так, что один
конец его пришелся около костра, а другой остался снаружи.
Был
конец марта. Солнышко стояло высоко на небе и посылало на
землю яркие лучи. В воздухе чувствовалась еще свежесть ночных заморозков, в особенности в теневых местах, но уже по талому снегу, по воде в ручьях и по веселому, праздничному виду деревьев видно было, что ночной холод никого уже запугать не может.
Выбрав один из них, мы стали взбираться на хребет. По наблюдениям Дерсу, дождь должен быть затяжным. Тучи низко ползли над
землей и наполовину окутывали горы. Следовательно, на вершине хребта мы увидели бы только то, что было в непосредственной от нас близости. К тому же взятые с собой запасы продовольствия подходили к
концу. Это принудило нас на другой день спуститься в долину.
— Где же помещается Павла Ивановна? — спросил Привалов, когда они подошли к покосившейся калитке; самое полотнище калитки своим свободным
концом вросло в
землю, и поэтому вход во двор был всегда открыт.
Скоро выплыло еще более казусное дело о башкирских
землях, замежеванных в дачу Шатровских заводов еще в
конце прошлого столетия.